maxdianov (maxdianov) wrote,
maxdianov
maxdianov

Categories:

Смерть "викинга" в Каспийском море

75 лет назад, 19 июня 1943 года с аэродрома Сталино (!!! -М.Д.) в свой последний боевой вылет для атаки судов в Каспийском море отправился командир 1-й авиагруппы 100-й бомбардировочной авиаэскадры "Викинг" I.KG 100 Wiking, кавалер Рыцарского креста и Германского креста в золоте майор Пауль Клаас. Вылет кончился тем, что ас люфтваффе был сбит, а его самого просто напросто убили каспийские рыбаки, ибо Восточный фронт детектед. История в принципе известная, но думаю стоит её освежить.


Майор Пауль Клаас
Просто выложу описание событий бортовым стрелком Клааса Клаусом Фритцше со своими небольшими ремарками. Фритцше очень любопытный персонаж - добровольно буквально прорвался на фронт и попал в KG 100, где его старший брат был гауптманом, штаффелькапитаном (командир эскадрильи). Брат от такой ретивости младшего обалдел и пытался его засунуть на более безопасные задания типа минирования Волги, но Клаас у которого штатный стрелок выбыл по ранению, решил взять с собой новичка в вылет на Каспий.

Клаус Фритцше
К слову сказать Каспий вовсе не был тихим, глухим озером в 1942-43 году: от атак люфтов там погибло несколько десятков судов и сама флотилия считалась действующей.
Хейнкель-111 3-й эскадрильи 100-й бомбардировочной эскадры "Викинг". Бортовой номер -6N + FL. Приближаемся к дельте Волги, где, по данным разведчиков, на рейде стоит добрая сотня плавающих объектов, которые необходимо уничтожить. Мы с командиром первыми на высоте 1000 метров влетаем в зону поражения. Тут же начинается частая стрельба зенитных орудий, и командир дает приказ прекратить налет, чтобы избежать ненужного риска. Луна освещает море, и на его блестящей поверхности хорошо видно любое судно. Уходим из опасной зоны. Внизу видим крупнотоннажное судно. Совершаем круг, пытаемся определить палубное вооружение. Не стреляют. "Вниз, на бреющий полет - приказывает командир. - Долго ему плавать не суждено!"
Все остальное проходит перед глазами как кинофильм, который я смотрю с места зрителя. Переходим в пике, и слышу крик командира: "Не переключил предохранитель, бомба не взорвалась!" И в тот же момент снова начинается зенитная стрельба. Ощущаем сильный удар, чувствую боль в ноге, отказывает правый двигатель, принимаются разные меры для стабилизации одномоторного полета, но без успеха.
"Внимание! Посадка на воду", - информирует пилот. Шум соприкосновения с водой и... тишина. Самолет плавает. Есть время выбросить и надуть резиновую лодку. Все четыре члена экипажа занимают в ней места, каждый с сумкой неприкосновенного запаса, кроме того, 4 автомата, сигнальный пистолет с ракетами, аварийный радиопередатчик, мачта, парус и медкомплект... На карте: маршрут из г. Сталино на Саратов и последний - к Каспию.
Сидя рулевым на корме, оборачиваюсь назад и вижу начало грандиозной игры красок. По компасу отправляемся на запад. Берег должен быть рядом. Обязательно дотянем и нам пришлют самолет и спасут как брата. Сегодня 20-е июня, солнце встает рано. Часа три спустя издали слышится стук дизельного двигателя, а вскоре после этого шум двигателей доносится со всех сторон. Думаем, что это рыбаки, выспались и ловят рыбу. Катеров не видно, и мы продолжаем грести. В конце концов, около полудня, приближается достаточно большой рыболовный катер. На нем толпа людей, каждый с автоматом и винтовкой в руках.У каждого из нас есть по пистолету, и покончить с собой, - простое дело. Лучше покончить жизнь самоубийством, чем попасть в руки к этим зверям. Уже вынули пистолеты, но майор говорит: "Мне известно, что русские по отношению к пленным выполняют положения Женевского положения о сухопутной войне. Можно надеяться на человеческое обращение".
Во мне рушится вера в сложившиеся идеологические убеждения. Нам, фельдфебелям и рядовым, представляют противника зверским и жестоким существом, а штабным офицерам открывают правду об отношении к пленным. Заниматься этой мыслью времени нет, но развалины остаются развалинами. Бросаем автоматы и пистолеты в воду, ждем предстоящих событий. Пилот обращается к командиру: "Не лучше ли, господин майор, снять и выбросить рыцарский крест?" Он отвечает: "Я воевал и никаких преступлений не допускал, совесть у меня чистая, не вижу причины бояться". Он, должно быть, знал, что штабные офицеры живут в специальных лагерях, где даже питание лучше, чем у рядового состава. У всех отнимают наручные часы, а у командира еще и Рыцарский крест. Никто из нас по-русски не понимает и слова, но не может быть сомнений в том, что нас заставляют раздеться до трусов. Командир пытается протестовать, но его все равно не понимают. Приносят веревки, руки за спину, профессионально связывают. Впервые понимаю первое русское слово: "Давай!" Сопровождают нас к постовой каюте, спускаемся вниз, сидим на скамейке в крошечном помещении. У меня шоковое состояние, трезво разобраться в этом вихре событий не могу. Веревки затянуты так сильно, что руки быстро немеют.
Наверху у входа в каюту посадили старика с винтовкой. Движениями тел и гримасами стараемся ему показать, что нам больно. Он понимает, вызывает других, и нам действительно ослабляют веревки. Спустя час появляются двое мужчин с палками и начинают бить. Я сижу первым возле лестницы и принимаю добрую дюжину ударов по рукам, плечам и голове. Единственное спасение в том, что каюта маленькая и им негде размахнуться. Двигаются дальше - к механику, потом к пилоту, а на теле командира окончательно разбивают палки. Мы все четверо в крови, но больше всего попало командиру. От обоих "ударников" пахнет спиртом. Через некоторое время палачи возвращаются, и процедура повторяется. Командир еле жив. У него, очевидно, переломы рук и черепа. Он поднимается, без слов бросается вверх по лестнице. Испуганный вахтер опускает дуло винтовки и стреляет. Пуля разбивает правую бедренную кость, тело командира падает, лужа крови разливается по полу. Приходят, смотрят и связывают нам ноги дополнительными веревками. Командир лежит без сознания всю ночь, и, когда рассвело, мы увидели, что он умер.
Похороны проходят на наших глазах. Бесцеремонно бросают труп за борт. Эта ночь и этот момент возвращают меня в реальный мир... Причаливает катер к астраханской пристани, и ведут нас на берег. Там нас ждет группа военных. Мундиры у них черные, а этот цвет внушает мне страх. Капитан докладывает офицеру, и этот момент зафиксировался в моей памяти, как каменный барельеф. Вижу, как офицер-моряк молниеносным движением кулака дает по морде капитану катера. Удар был профессиональный, тот поднимается с трудом. Моряк что-то говорит стоящим рядом, и те развязывают нас. И еще одно действие совершает тот офицер. Вынимает из кармана пачку сигарет и предлагает нам покурить. С этого момента - 22 июня 1943 года, с 11 часов 30 минут - я стал курящим ровно на 50 лет.Для объяснения следует сказать о том, что мы узнали позже: в том районе Каспийского моря, где мы охотились за военными кораблями, работали рыбаки из Калмыкии. В море на якоре стояли плавучие базы по переработке рыбы, на которых работали в основном женщины. Многие из них жили на базе вместе с детьми. С высоты 1000 м, ночью, трудно отличить военный корабль от плавбазы. В результате - одна из баз была потоплена бомбой в предыдущую ночь. Погибло много женщин и детей, а в плен нас взяли родные погибших. Понять их можно. В Германии были случаи убийств экипажей американских и английских бомбардировщиков. Убили их пострадавшие от сброшенных ими бомб. Мы, трое из четверых, пока остались живы.

О чём идёт речь по поводу рыбзавода, я нашёл только у Широкорада в "Каспий -русское озеро":
В ночь на 18 июня пять Хе-111 бомбили и обстреливали суда на Астраханском рейде и Волго-Каспийском канале. От попадания авиабомб загорелись плаврыбзавод № 8 и нефтеналивная баржа с мазутом «Бинагады». От близких разрывов бомб баржа получила повреждения и затонула носовой частью. Выехавшая на место аварийно-спасательная партия в течение суток ликвидировала аварию. В районе острова Лагань германские самолеты сбросили по рыболовецким судам до 15 бомб, обстреляли из пулеметов сторожевой корабль «Атарбеков» и другие суда. Огонь нашей зенитной артиллерии, как корабельной, так и батарей ПВО, оказался безрезультатным – ни один вражеский самолет не был сбит.
Сам Фритцше ставший в плену антифашистом, потом членом СЕПГ и всю жизнь проживший на территории ГДР, в 90-х годах пытался разбираться, кто его сбил и получил немало писем по этому поводу. Особенно его "порадовала" выписка из книги Ю. А. Пантелеева "Полвека на фронте" издательства "Военные мемуары" следующего содержания:
" ...В ту же ночь на 19 июня мы узнали от наших соседей - моряков Каспийской флотилии, что фашисты бомбили Астрахань, подожгли нефтебаржу и плавучий рыбозавод. Канлодка "Ленин", отражая налет, подбила фашистский бомбардировщик. Экипаж совершил посадку на воду и пытался скрыться на надувной лодке. Проходивший мимо рыбачий мотобот взял немцев в плен. Среди них оказался майор Клаас командир миноносной эскадры, действовавшей на Волге. Это был матерый фашист, его грудь украшали четыре Железных креста. Вел он себя буйно, рыбакам пришлось с ним повозиться. В схватке Клаас был убит. При нем оказалась карта со всеми маршрутами полетов на Волгу. Это был для нас важный документ. Мы поздравили соседей с удачей". Здесь прекрасно всё, как говорится, товарищ Пантелеев и серия ВМ не подвели. Особенно позабавило, что Фритцше считает Пантелеева историком.
Вот такая любопытная история, кто их сбил так и непонятно, то ли "Ленин", то ли зенитная плавбаза "Меридиан" или ещё кто-то.
Вообще мемуары Фритцше очень любопытны и советую их почитать http://artofwar.ru/f/fritcshe_k/text_0010.shtml
Tags: ВМВ, ВМФ СССР, люфтваффе, советский торговый флот
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments