maxdianov (maxdianov) wrote,
maxdianov
maxdianov

Categories:

Британская военно-морская миссия на Чёрном море ( часть 2)

Вторая и заключительная часть главы из диссертации английского доктора Джозефа Френсиса Райана (университет Халла) Joseph Francis Ryan "The Royal Navy and Soviet Seapower, 1930-1950: Intelligence, Naval Cooperation and Antagonism", посвящённой работе британской военно-морской миссии на ЧФ.
По итогам первой части в личке возникло обсуждение и действительно решительно непонятно, что такого мог ляпнуть кэптен Фокс, что моментально дошло до Сталина и привело к высылке не только его, а ещё Уайберда и Пауэлла. Доктор Райан всё это свёл "бессмысленному спору о надбавках за вступление в брак" и уклонился от темы, в наших документах, выложенных М.Э. Морозовым, про это тоже ничего нет. Как увидим в этой части, инцидент повторился и снова без внятных объяснений. Единственное, что ясно - наши абсолютно не понимали и не желали понимать, зачем союзникам собирать информацию о советском флоте и ТВД, расценивая это как простой полулегальный шпионаж. В свою очередь ( и это отлично видно из множества взаимоисключающих цитат и утверждений Райана) британцы также весьма расплывчато и крайне широко трактовали специфику и полномочия "британского офицера связи флота" BNLO. Итак поехали. Напоминаю, что закончилось всё тем, что на ЧФ в качестве BNLO остался единственный англичанин - коммандер Эмброуз.
15 октября 1941 года Эмброуз был очень обеспокоен, узнав, что британская военно-морская миссия была эвакуирована из Москвы в Куйбышев вместе со всем дипломатическим корпусом и советским правительством, что могло означать только то, что столица находится под угрозой. Эта внезапная эвакуация только усилила чувство изолированности BNLO. Хотя у Эмброуза было мало достоверной информации, ему было ясно, что дела русских на их южном фронте идут очень плохо. Николаев с его важными военно-морскими верфями пал в середине августа, а 18 сентября последовал его примеру Киев, столица Украины. Четыре дня спустя русские высадили флот в Григорьевке, который находился в тылу вражеских сил, осаждавших Одессу.
Десантная операция была поддержана артиллерийским огнем советских крейсеров и эсминцев, но, хотя это и помогло задержать немцев, через несколько недель Одессу пришлось эвакуировать. Кораблям в гавани Севастополя теперь угрожала опасность, поскольку немецкие передовые аэродромы неуклонно приближались. Поэтому в начале октября 1941 года советские крейсера ушли в порты на Кавказском побережье. 16 октября Одесса была окончательно захвачена.
В начале ноября 1941 года немцы захватили Перекоп. С захватом этого города подходы к Крыму окончательно перешли под контроль вермахта. Немецкие войска теперь наступали на юг, захватили Симферополь, Керченский полуостров и готовились осадить военно-морскую базу Севастополь. Было очевидно, что весь Черноморский флот должен будет последовать за крейсерами и оставить свою главную базу.
(примечание автора по Одессе и Григорьевке - «Во время Великой Отечественной войны было проведено большое количество десантных операций в целях поддержки сухопутных войск, и советская литература по этим высадкам гораздо более обширна, чем собственно по действиям флота.» Также автор приводит выдержку из донесения миссии от 26.12.41, что с падением Николаева и эвакуацией Севастополя возможности ЧФ по ремонту чрезвычайно снизились)
Почти 100 лет назад, в 1855 году, адмирал Нахимов отважно защищал Севастополь, и снова на долю моряков Черноморского флота выпало защищать этот город. Охарактеризованный как «одна из величайших в мире крепостей», Севастополь упорно оборонялся до 1 июля 1942 и, таким образом, сыграл важную роль в оказании помощи другим фронтам и существенно задержал наступление немцев.
(Примечание: «величайшей крепостью в мире» Севас назвали сами англичане уже в 1944. NHB, "Review of Military Operations in Russia", WIR, no 216 (28 April 1944), p 24, SECRET — М.Д.)
В штабе ЧФ царила суматоха. Это произошло из-за советского решения эвакуировать оперативное управление в Новороссийск и из-за недостатка инфраструктуры, чтобы распределить менее важные административные подразделения в других точках вдоль кавказского побережья вплоть до Батуми. Эмброуз обнаружил, что у него гораздо меньше дел, чем обычно, тем более, что несколько скачкообразные обмены разведданными практически прекратились. Поэтому он воспользовался возможностью вылететь в Куйбышев, а затем в Москву, чтобы лично доложить Майлзу об условиях в Черном море. К тому времени, как он прибыл в Куйбышев, непосредственная угроза для Москвы уменьшилась, и он смог помочь в переброске военно-морского представительства обратно в столицу.
Русские очень щепетильно относились к чинопочитанию. Как и в случае с Дэвисом и Уайбердом, Эмброуз чувствовал, что ему не хватает эффективности, потому что его звание ниже, чем того требовало его положение. К счастью, Майлзу удалось обеспечить ему временное звание кэптена Адмиралтейства. Кроме того, ввиду изолированности и сложности его положения, Эмброузу обещали помощника, который мог бы сопровождать его и действовать в качестве шифровальщика. Эмброуз вернулся на юг в середине января 1942 года и обнаружил, что советский начальник штаба решил разместить его в Туапсе из-за предполагаемой нехватки жилых помещений на новой базе флота в Новороссийске.
На Черноморском флоте Эмброуз обнаружил удручающую атмосферу упадка, подавленные моряки готовились к неизбежному штурму немцами Новороссийска. Кроме того, в соответствии с советскими правилами межведомственного взаимодействия, Красная Армия дала понять, что не намерена взять на себя ответственность за защиту еще одной военно-морской базы. В очередной раз Черноморский флот оказался без поддержки армии. (примечание автора: Даже для защиты Севастополя «не было создано единого штаба, который бы руководил вопросами обороны». Когда же он был сформирован, из-за главенства армейцев «вопросы обороны города с суши фактически не входили в его компетенцию»; Вице-адмирал В. Селиванов, «Работа органов управления в боевых действиях на береговых направлениях (из опыта Великой Отечественной войны)», Морской сборник, № 1 (1989), с. 22-28.)
Но хотя командующий флотом казался ошеломленным мыслью о предстоящем нападении на Новороссийск, ему не приходило в голову, что, если он пожелает, его флот все еще может занять превосходящее положение на море и нарушить, если не полностью предотвратить постоянный поток снабжения, который поддерживал наступающий правый фланг вермахта.
В апреле 1942 года к Эмброузу присоединился обещанный шифровальщик, суб-лейтенант резерва Хью Вейси. Хотя он почти не говорил по-русски, Вейси стал очень ценным помощником Эмброуза.
В начале 1942 года департамент разведки Королевского флота NID, был в принципе «достаточно удовлетворен» обменом разведданными о ВМФ Германии с Советским Союзом. В январе, например, командование ЧФ предоставило полезную информацию о немецкой магнитной мине, в июне была получена дополнительная информация. ( Крайне любопытное признание. Англичане-минёры в своих мемуарах и трудах обычно высокомерно отзываются о русских, да и сам Райан перед этим пишет о нашем минном деле в крайне чёрных тонах. Источник указан PRO, ADM 223/107, Black Sea Diary, pp 4-5, cited in Hinsley, British Intelligence, Volume Two, p 61 - М.Д.)
С другой стороны, советский флот все еще не в полной мере использовал предоставленные британской разведкой данные.
В конце июля 1942 года пал Ростов, и угроза Новороссийску стала суровой реальностью. К сожалению, вскоре после этого и Эмброуз, и Вейси заболели. Их хорошо лечили в Абаше, в русском военно-морском госпитале, который имел хорошую репутацию. Тем временем, однако, офис BNLO был переведен в Сухуми, и именно в этот довольно хаотичный момент Эмброуза сменил бывший командир подводной лодки кэптен Харвуд. 1 сентября 1942 года Харвуд стал новым BNLO Чёрного моря ; Спустя 10 дней пал Новороссийск.
Подкрепления Оси были доставлены морем из Крыма, и Черноморский флот, похоже, не предпринял никаких попыток предотвратить эти высадки. Следует отметить, что советскому флоту удалось эвакуировать большую часть людей и техники из Новороссийска. В то же время немецкие войска перебрасывались морем на Таманский полуостров и в Анапу, но, похоже, не было никаких активных попыток нарушить немецкие перевозки.
В сентябре и октябре 1942 года советские надводные силы проявили немного большую активность и обеспечивали сопровождение прибрежных конвоев вдоль сокращающейся береговой линии, все еще удерживаемой российскими войсками. В начале ноября исполняющий обязанности начальника штаба капитан Жуковский сообщил BNLO, что рассматривается вопрос о набеговых операциях на коммуникации немцев. Впоследствии сообщалось, что советские надводные силы 1 и 13 декабря атаковали вражеские конвои вдоль побережья Болгарии и в районе Сулины. Береговые объекты также подверглись кратковременной бомбардировке. NID ( разведка Королевского флота — М.Д.) сообщил, что операции были «достойными похвалы, поскольку русскому флоту всегда не хватало наступательного духа, и этот провал был наиболее заметным в водах Черного моря». ( судя по всему из этого репорта и взят эпиграф главы — М.Д. NHB, "U. S. S. R.; The Black Sea Fleet", WIR, no 149 (15 January 1943), p 60, SECRET)
Харвуд был очень расстроен из-за того, что ему не разрешали работать напрямую со штабом ЧФ. Он прозябал в Сухуми, где русский штаб не мог ответить на его вопросы или получить информацию, без обращения к начальнику штаба в Туапсе. ( примечание автора — по данным NID штаб ЧФ базировался в Поти, но 5 января стало известно, что он перемещается в Туапсе).
Харвуда отсутствие прямого контакта со штабом флота очень тревожило. В частности, он чувствовал, что русские получали постоянную и, несомненно, полезную информацию через него от SO (I) Стамбула и SO (I) Средиземноморского флота в Александрии, но они давали очень мало взамен.
Разумеется он пытался собирать информацию самостоятельно, но имел «минимум возможностей для посещения военно-морских учреждений и кораблей». Видимо причиной, по которой его держали на расстоянии, было то, что Черноморский флот был в очень плохом состоянии: «Многие корабли повреждены, боевой дух флота низкий, база в Батуме погрязла в летаргической неэффективности.» ( источник цитаты CAC, MLBE 1/7, "Naval Mission to Russia", p 11)
10 декабря 1942 года Вейси был выслан по запросу русских. Не по своей вине он был вовлечен в инцидент, очень похожий на тот, который годом ранее привел к отъезду трех ценных британских офицеров. Майлз заметил по поводу дела Вейси, что у русских всегда есть кнут и они в конце концов победят. И снова BNLO остался в полном одиночестве на Черном море, зависимый от русских в плане всей материальной поддержки. Судя по всему присутствие Харвуда допускалось Советским Союзом, только как необходимое условие британских союзников, которые, казалось, были готовы дать все, что от них просят, не требуя взамен ничего существенного.
( Идут ссылки на переписку Майлса и его послевоенная цитата «Какое ужасное время для наших парней в Черном море...Я никогда не встречал Вейси. Я не [sic] думаю, что он был крайне полезным, но, по крайней мере, он был товарищем S. B. N. L. O. ... Я пытался в Москве загасить скандал, и притормозить убытие, когда его попросили уйти. Думаю, что Алафузов [sic] тайно сочувствовал тому, чтобы Вейси остался на несколько месяцев, и я начинал надеяться, что Наркоминдел забыл о нем. Но ничего подобного! Они вспомнили, и ему пришлось уйти» Courtney Papers II, Miles to Courtney (9 November 1967)
М.Д. - судя по всему англичане столь усердно пытались собрать любую информацию, что в Москве полыхнуло. Большое примечание от Райана: Действия Харвуда были охарактеризованы как «крайне осторожные» в британском ответе на советский протест.PRO, ADM 223/464, Morgan, "Naval Intelligence 1939-1942" (undated), p 110
Русские ясно дали понять, что им не нравятся попытки Вейси и Гарвуда добыть информацию PRO, ADM 223/248, Alafuzov to Miles (30 October 1942), in Miles to DNI (26 November 1942), Enclosure "C", SECRET AND PERSONAL.
Отношение главы британской военно-морской миссии проясняет следующее замечание: «я бы сказал, что в долгосрочной перспективе для британских офицеров в Советском Союзе гораздо важнее наладить хорошие отношения и попытаться сломать барьер подозрений, существующих в настоящее время, чем подвергать все это опасности из-за проблемы сбора разведывательных данных»; Однако NID придерживался другого мнения: «Я придаю большое значение удержанию BNLO Черного моря на своем посту, поскольку он является нашим единственным источником информации из восточного бассейна Черного моря»; PRO, ADM 223/249, Рашбрук - Майлзу (22 декабря 1942 г.)

В конце 1942 года отделы штаба Черноморского флота оставались рассредоточенными по портам на Кавказском побережье. Главный оперативный штаб с командованием подводными лодками, базировался в Поти. Разведотдел находился в Сухуми вместе с BNLO. Советский вице-адмирал, командующий крейсерами, находился в Батуми, а главнокомандующий со своим начальником разведки и небольшим оперативным штабом находился в Геленджике (недалеко от Новороссийска). В начале 1943 года русские перестали предоставлять Харвуду оперативные сводки, и их относительно бесполезные сводки разведывательных данных стали спорадическими. В Сухуми была общая нехватка припасов. В частности, было «чрезвычайно трудно достать продукты», и цены постоянно росли. Харвуд очень хотел покинуть Сухуми и быть ближе к основным центрам флота, просясь переехать в Туапсе, если возможно, или в Сочи, если там есть жилье. Тем не менее, Харвуд обнаружил, казалось бы, непреодолимую стену препятствий и уклончивости в отношении предложенных им мер.
В апреле 1943 года Харвуд сообщил, что деятельность русских подводных лодок была очень разочаровывающей. Движение конвоев из Румынии в порты Крыма значительно увеличилось, но, несмотря на постоянное поступление точных данных о перемещениях кораблей Оси, ни одна атака не была проведена. ( примечание: Несколькими месяцами ранее в NID заявили, что советские подводные лодки успешно действуют в западной части Черного моря, но предположили, что «подходящие цели найти трудно, поскольку суда Оси направляются к Болгарии и Румынии под прикрытием берега и базовой патрульной авиации»; NHB, 'U. S. S. R .; Черноморский флот », WIR, № 149, с. 60)
Основные подразделения штаба ЧФ были переведены в апреле в Макопсе, недалеко от Туапсе, а Октябрьского сменил на посту командующего вице-адмирал Владимирский, ранее командовавший крейсерами. В конце июня 1943 года Харвуду представилась неожиданная возможность посетить Поти, чтобы пообедать с новым командующим на борту крейсера «Кразный Кавказ». На BNLO произвел впечатление 40-летний Владимирский, который выглядел «очень энергичным и способным офицером». Адмирал, похоже, мало знал о работе Харвуда и, похоже, не знал о своей линии связи со Стамбулом и Александрией. В гавани Харвуд заметил старый линкор «Севастополь», окруженный противоторпедными сетями, крейсер «Молотов», пострадавший в результате авиаудара в 1941 году, эсминец «Бойкий» и плавбазу подводных лодок «Волга». Также здесь были корпуса недостроенных крейсеров «Фрунзе» и «Куйбышев».
В июле 1943 года выяснилось, что русские подводные лодки наконец-то патрулируют в районе Крыма. Но их присутствие дало плохие результаты, и вражеские конвои, казалось, двигались между Румынией и Крымом почти беспрепятственно. В следующем месяце, однако, BNLO был немного более оптимистичен, поскольку русские атаковали вражеские суда в районах Керчи и Тамани и по-видимому добились определенных успехов в борьбе против перевозок войск и припасов, направлявшихся немцами на Новороссийский фронт. Харвуд не знал того, что это было частью советского плана штурма Новороссийска, который был освобождён 16 сентября 1943 года.
Однако, несмотря на «значительные усилия военно-морских и воздушных сил» со стороны Советского Союза, державы Оси продолжали снабжать оставшиеся войска на юге России и в Крыму. В это время разведка (Ультра) показала, что российские подводные лодки усилили свои атаки, что в некоторой степени повлияло на перевозку снабжения в Крым. ( Примечание: PRO, ADM 223/47, Naval Section, "Summary of Black Sea Intelligence 28/10 - 8/11/43", ZIP/ ZGR/4 (12 December 1943), p 2, para 1, MOST SECRET. Эта очень секретная информация использовалась для проверки заявлений Советского Союза о потоплениях и следовательно, для оценки эффективности Красного флота.)
В октябре 1943 года советский флот потерпел серьезное поражение, когда группа эсминцев из трех кораблей была потоплена немецкими самолётами, что стало крупнейшей победой Германии над советским флотом в Черном море. К сожалению, катастрофа, вместо того, чтобы привести Советы к совершенствованию операций прикрытия с воздуха, подтвердила их и без того сильную тенденцию не рисковать своими кораблями. Крупные боевые корабли остались в гавани, а их экипажи были расформированы, чтобы участвовать в сухопутных боях. (ссылка на Mitchell, "The Soviets Against the Germans at Sea", p 240. Глянул, что это - Donald Mitchell, "The Soviets Against the Germans at Sea: 1941-45", RUSI Journal, vol CXIII, no 651 (August 1968 )
7 ноября 1943 года BNLO отметил, что он «все еще без оперативных отчетов и сводок разведки». Затем, 17 ноября, ему наконец разрешили выехать из Сухуми в Сочи. В следующем месяце он также смог посетить ряд других городов. Однако Харвуда уже собирались заменить, и некоторые из его сдерживаемых чувств были выражены в записях в его дневнике. ( в примечании цитата, где кэптен жалуется, что русские снова мучают отговорками по доставке его мебели в Сочи и вообще спустя год в этом аду, ему хочется только одного — просто правды.) Конечно, русские в Черном море оказались сложными союзниками.
Коммандер Ли, прибыл в Сочи из Москвы 15 января 1944 года, чтобы сменить Харвуда. Последний, не разговаривая по-английски более года, поначалу счел это довольно трудным. Прибытие Ли совпало с переездом штаба Черноморского флота из Макопсе в Геленджик, что только сделало его еще менее доступными для BNLO, чем раньше.
Ясно, что советский флот продолжал обладать численным превосходством в Черном море, но не смог воспользоваться своим преимуществом. Русские исследователи даже соглашаются с немцами в том, что «господство на море было в руках русских в Крымской кампании 1941-1942 годов» (ссыль на Манштейна и капитан 1-го ранга Ю. Быстров, «Победа на море», Морской сборник, № 3 (1977), стр. 15-20.) , но их превосходство на море не использовалось эффективно. Даже с учетом опасности, исходящей от самолетов и мин, советский флот можно было использовать с большей эффективностью . В начале 1944 года, согласно советским источникам, Черноморский флот «по-прежнему превосходил численностью военно-морские силы противника». Точно так же было заявлено, что «даже после того, как Черноморский флот переместил свои базы в Туапсе, Поти и Батуми, он сохранял свое превосходство на театре военных действий, как в надводных кораблях, так и в подводных лодках до конца войны. (ссылки на статьи Владимирского в МС и Professor Rear-Admiral K Stalbo, "The Black Sea Fleet in Offensive Operations of 1944", Morskoy Sbornik, no 5 (1974), pp 22-27 - ??? кто такой? Не нашёл)
Даже когда Красная Армия отбрасывала немцев в 1943-1944 годах, советский флот мало участвовал в поддержке логистики сухопутных войск. Например, в августе 1944 года NID заявил, что: «Можно сказать, что с военной точки зрения Черное море сегодня не имеет большого значения для южно-российского фронта. Все снабжение для фронта доставляются железнодорожным и автомобильным транспортом из тыловых районов, и до сих пор не было предпринято никаких попыток использовать для этой цели судоходство, тем более что немцы были вытеснены из вновь захваченных российских портов на Черном море. (NHB, "U. S. S. R.; Recaptured Black Sea Ports", WIR, no 233 (25 August 1944), p 59, SECRET ага «сытый голодного не разумеет», порты разрушены, тоннаж уничтожен)
Британская военно-морская миссия подвела итоги деятельности ЧФ в 1943 году, заявив, что тяжелые надводные корабли оставались в гаванях в Батуме или Поти из-за угрозы нападения авиации субмарин, а также из-за отсутствия ремонтных мощностей». Торпедные катера и морская авиация считались «умеренно активными в атаках морского снабжения противника»
Особой проблемой при проведении оценок было преувеличение советских заявок на уничтожение судов. Но британская миссия знала об этой тенденции и, например, в одном случае заявила, что «в последнее время сумма заявок превышает общее количество тоннажа, которое, как известно, доступно противнику. Точно так же, в качестве примера, было рассказано, что был получен отчет о том, что «командир подводной лодки был награжден за потопление определенного судна, которое, как позже заявил офицер английской разведки Стамбуле, благополучно прибыл в гавань даже неповрежденным. (источник Courtney Papers, "Activities of Red Navy", p 1 )
В заключение, нужно сказать, что русские регулярно получали от британцев хорошие разведданные, но не использовали их эффективно. С другой стороны, британцы получали от русских скудные и нерегулярные разведданные. Однако, несмотря на низкий уровень военно-морского сотрудничества, британским офицерам все же удалось ознакомиться с различными советскими боевыми кораблями в Черном море и их боевом применении, сообщив в NID в Лондоне о своих впечатлениях от обширных количественных показателях Красного флота, но при этом плохие эксплуатационные характеристики. После предоставления державам Оси свободы действий на побережье Черного моря, стало совершенно ясно, что советский флот плохо понимал, как использовать морскую мощь для достижения цели.
Tags: royal navy, ВМВ, ВМФ СССР, ВОВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments